Многим тогдашним молодым группа The Cure образца 80-х сейчас вспоминается в основном благодаря странным поп-песенкам о размазанной помаде, кошках и гусеницах. На самом же деле все обстояло куда серьезнее, ибо начало и конец декады были отмечены выходом двух весьма мрачных и тревожных альбомов: Pornography (1982) и Disintegration (1989). Classic Rock предлагает послушать, как фронтмен коллектива Роберт Смит оценивает эти работы с позиций сегодняшнего дня...
Во всяком случае, судя по отзывам рок-нрессы дапно минувших дней, для The Cure 80-е выглядят очень удачной н плодотворной декадой: они наштамповали внушительное количество хит-синглов, сняли ряд отличных видеоклипов и с большой помпой гастролировали но всему миру. Впрочем, если вы спросите обычного «человека с улицы», что он думает о "The Cure образца 80-х, то почти наверняка ему на ум тут же придут попсовые 'Why Сап / / 'Be Той?, 'Thelove Cats или дерзкий и развязный подростковый гимн let's jo То Tied. Никто и не спорит, что именно подобные «чудовищные» творения открыли Роберту Смиту и его ребятам из Кроули что в Западном Сассексе) дорогу в марты. Однако все эти развеселые «нопевки» не идут ни в какое сравнение с материалом, записанным ими в начале десятилетия... а также в самом его конце...
В 1982 году Тії с Cure выпустили 'Pornography — возможно, одну из самых холодных и беспросветных пластинок в роке, тон которой задается уже с самого начала первого грека: «It doesn't matter if we all die...» — «Неважно, коль все мы умрем...». Л еще через семь коротких лет (не забывайте — это после-то всех этих переполненных бездумным ликованием поп-хитов) на прилавках появился альбом 4Disintegration, по своему полному мрачной безнадеги настроению (« think it's dark and it looks like rain...» — «Послушай, как же здесь тем по, и хлещет ливень за окном...») как нельзя лучше совпадающий со своим предшественником, вышедшим в начале декады.
11о прошествии почти 20 лет после Tomography, в 2000 году Роберт Смит серьезно призадумался, в каком направлении его группе следует двигаться дальше. Несколько последних альбомов получились — как бы это сказать? — чересчур «оживленными», и по вполне понятной причине он решил вспомнить свои старые работы.
«Когда мы записывали диск 'Bloodjlowers, то мысленно я постоянно возвращался к двум другим — Tomography и 4Disintegration — бывших для меня чем-то вроде отправных точек, — признался в 2004-м затянутый во все черное Роберт Смит корреспонденту Classic 'Rock, застигнутый им в лондонской Olympic Studios. — Объяснение этому простое. Дело в том, что тогда я пребывал в состоянии, когда инстинктивно ощущаешь, что и как нужно делать дальше. А тут вдруг растерялся — раньше со мной никогда не случалось ничего подобного. И на своей шкуре почувствовал, каково человеку, достигшему своего потолка... когда настало время остановиться».
К счастью, оно еще не настало, что позволило Смиту, заглянув в прошлое, вычислить направление следующего шага.
"Я попробовал представить, чего бы люди хотели от нас получить. И постепенно с удивлением осознал, что, слушая The Сиге, люди интересуются не только моим «богатым внутренним миром», но и пашей музыкой."
«Как-то в один уик-энд я послушал Tomography и 'Disintegration — но паре раз каждый — после чего надрался в стельку. И начал ломать голову — что же делает эти альбомы такими особенными? Для фэнов The Cure это всегда были «те самые» две пластинки, которые, но их мнению, символизировали все то, что они любят в нашей группе. Точно гак же, как и для меня — это два «ключевых» альбома, лучше всего характеризующие творчество The Cure, потому-то мне и захотелось, чтобы за ними последовало нечто столь же значительное».
Итогом этих поисков стал альбом 2000 года Bloodflowers, очень схожий по звучанию и настроению с их наивысшими достижениями 80-х и по праву считающийся «последней главой» цикла, ныне известного. Однако эта «трилогия» воплотилась в жизнь лишь по чистой случайности — проводившего уикэнд в обнимку с бутылкой и наслушавшегося своих старых записей Смита неожиданно поразила мысль, ранее не приходившая ему в голову.
Сейчас кажется забавным, что Tomography, и disintegration были записаны когда Смит был никем иным, как настоящим «пофигистом», ибо и он сам, и остальные музыканты (тогда в состав группы входили бессменный басист Саймон Гэллап и друг детства Смита, барабанщик и клавиш ник Лол Толхарст) согласны с тем, что работа над Tomography вылилась в весьма мучительный процесс.
Мало того, как недавно признался Смит в интервью журналу сRolling Stone, The Cure находились на грани распада.
«В ходе работы над Tomography коллектив разваливался из-за обилия выпивки и наркотиков. Большую часть времени я находился иод изрядным кайфом, поэтом)' сейчас не уверен, насколько точны мои воспоминания».
Пригласив продюсера Фила Торнэллн, The Cure намеревались сделать некое «артистическое заявление», суть которого заключалась, как пишет Смігг в буклете позапрошлогоднего переиздания Tomography, «в записи прощальной пластинки в духе «а пошли вы все...». А затем The Cure должны были остановиться. Фил всячески старался, чтобы саунд получился как можно более мягким... я же хотел, чтобы он был буквально невыносимым. Мне этот альбом был нужен, чтобы «громко хлопнуть дверыо», и в процессе работы над ним я не слишком обращал внимание на что-либо или на кого-либо».
Вновь обретя свою «бледную музу» 80-х, Смит обнаружил, что и Tomography, и Disintegration невольно повлияли на успех их нынешнего турне.
«Мы провели на гастролях по всему миру около девяти месяцев, — вспоминает он, — и обнаружили, что нам нравится исполнять как многие песни с Tomography и disintegration, так и другие более старые и более тяжелые в музыкальном плане вещн — они удивительно совпадают по духу с Bloodflowers. Вообще-то, мы давно не ездили в подобные турне — точнее, с начала «раскрутки» disintegration, когда выходили на сцену и играли по-настоящему тяжелые программы. Мне тогда казалось, что это очень в кайф, и что это лучшее турне, в котором только доводилось участвовать. Я понял, что группе еще не конец, как мне казалось раньше, поскольку вновь выяснил для себя, что с этими ребятами чертовски прикольно играть».
«Когда мы приступали к Disintegration, у меня и в мыслях не было, что это будет вторая часть трилогии, но, работая над 'Bloodjlowers, я предложил своим коллегам попробовать представить нечто такое, что совпадало бы с тематикой двух других альбомов, а посему это и превратилось в трилогию dejafio.
« Все три альбома во многом перекликаются между собой, но каждый является абсолютно самостоятельной работой. Гак что, по сути, это не трилогия, являющая собой некую «историю с продолжением» или что-то в этом роде. Мне кажется, что 'Bloodjlowers связан с 1Pornography и 'Disintegration тематически — этакий очередной важный «документ» из моей жизни. Все эти диски очень личные, построенные на самоанализе, и, как любой хороший текстовик, надеюсь, они достаточно полно отразили мою собственную жизнь».
Однако даже если не принимать во внимание того, что 4Bloodjlowers первоначально не задумывался, как последняя часть трилогии, невозможно отрицать, что он очень схож по саунду с Tomography и disintegration. Типичные для The Cure гитарные «завихрения», тексты — мрачноватые, сами песни — длинные и заунывные. Это великолепные, хотя и выматывающие душу пластинки, «истерзанный» рок в своем наивысшем проявлении...
11o правде говоря, он довольно смутно помнит тот период, но, тем нс менее, считает, что в творческом отношении он был для Ihe Cure одним нз счастливейших. Как это ни странно, потребовался мучительный процесс звукозаписи и последовавшее за ним продолжительное турне, чтобы заставить Смита понять, что, вопреки его собственным ожиданиям, он больше нс хочет, чтобы его воспринимали как проповедника «тоски и печали». Вот тогда-то он и ухватился за идею «трехминутной поп-песенки».
«Они сказали: «Знаешь» парень, кончай шутки шутить! Твои фэны ее возненавидят». Я прекрасно все это понимал, но мне не терпелось сбросить камень с души, избавиться от этой тяжести. Мне чертовски надоела мрачная сторона жизни — хотелось сделать что-нибудь по-настоящему веселое. І Іравда, сомнения были, да еще какие: «Из этого ничего не выйдет. Никто никогда ни за что на это нс купится. Это же будет просто смешно, если я после двух-трех легких песенок из идола готики превращусь в поп-звезду».
Тем не менее, как раз именно это и произошло. Жизнерадостный попсовый сингл с ходу покорил Штаты и Англию, хотя множество новоявленных фэнов, бросившихся на поиски ранних записей своих кумиров, были изрядно озадачены.
Наблюдая за таким ажиотажем вокруг своей персоны, Смит только посмеивался. Аудитория его поклонников изменилась буквально за одну ночь. «Из угрюмых, пугающих своей неуравновешенной психикой «готов» превратиться в улыбчивых симпатяг с ровными белыми зубками... Да, та еще метаморфоза, но мне это по-настоящему было в радость. Казалось, что это и впрямь очень забавно».
Впрочем, всем было ясно — дайте ему время, и Смит наверняка придумает что-нибудь новое — да и изменений в составе наверняка нс миновать. Когда подошло время отправляться в студию работать над iDisintegration, Смиту неожиданно показалось, что с ним и его командой произошло то, чего он так опасался — они стали группой «крутого» стадионного рока.
«Возможно, это звучит несколько самоуверенно, но почему-то люди липли ко мне со всех сторон, — рассказывал Смит в своих интервью прессе. — Я изо всех сил старался не превратиться в поп-звезду, от которой все время ждут чего-то грандиозного. В итоге это начало сильно действовать мне на психику.
«Я впал в сильнейшую депрессию и снова начал принимать наркотики — в основном, галлюциногены. И когда мы начали готовиться к записи альбома, я решил взять себе имидж монаха-отшельника и ни с кем не разговаривать. Честно говоря, вспоминая об этом сейчас, признаюсь, что это выглядело слегка претенциозно, но мне не хотелось производить на окружающих приятное впечатление».
Всем все понятно?
Душераздирающий Disintegration весьма сильно отличался от «добродушной» пластинки 1987 года Kiss СМе, f(iss СМе, Kjss СМе, однако рост популярности The Cure это не остановило — поклонники принимали тягостную 'Tifiures Of You, жутковатую ІцІІаЬу или невыразимо печальную love Song (написанную Смитом в качестве свадебного подарка своей жене Мэри) с таким же восторгом, как и « мажорные» Just like Heaven и 7he love Cats.
Они вновь отправились в турне, которое, несмотря на неприязнь Смита к статусу «рок-команды для стадионов», принесло им оглушительный успех. Новый материал предоставил группе прекрасную возможность расслабиться и получить удовольствие от своей игры.
«Наши фэны чувствуют себя обделенными, если мы играем меньше двух с половиной часов, — заявил Смит. — Нам доводилось выступать на фестивалях, где надо было уходить со сцены через полтора часа, и это было просто ужасно'— только-только разыгрались, и нате вам!»
«Впрочем, «по окончании работы над *Disintegration, былые теплые отношения между парнями в группе и нашими друзьями вне ее начали стремительно охлаждаться», — констатировал Смит*, в 2004-м. — Словно название альбома [«разрушение», «распад» стало для группы роковым, и этот самый «фатум» очень сильно повлиял на нашу , дальнейшую судьбу. По с/Се 'Disintegration также приказала долго жить и идея так называемой «группы-семьи». Это был конец «золотого периода»
Впрочем, это был еще и конец 1980-х...
Пространственный, многомерный, величествен-ный, эпический, потрясающий до гпубины души, уныпый. депрессивный... каких только эпитетов не наизобретала журналистская братия, дабы )писать и в самом депе блестящий альбом The /иге 1989 года Disintegration. Стародавние поклонники восприняли его как возвращение Роберта Смита сотоварищи к тяжелой депрессии ранних, удушающе тяжелых дисков — в частности. Pornography, Faith или Seventeen Seconds. Темы смерти, страха, отчуждения, отчаяния увядшей любви — здравствуйте, милые, давненько вас не было! Это совсем-совсем не та группа, что подарила нам беспечную Love Cats или пронизанную jole de vivre Іфр. — радость жизни) Why Can't I Be You?
Начав прослушивание альбома с Plalnsong («I think It's dark and it looks like rain...» — •Послушай, как же здесь темно, н хлещет ливень за окном...*), вы сразу понимаете, что веселенькая прогулочка вам не светит. Едва вы погружаетесь в спедующую за ней Pictures Of You, возникает подозрение, что это, возможно, самая душераздирающая песня на свете — очень проникновенная и глубоко личная — фотографическое отображение утраченной любви, поспе которой так и хочется отдышаться.
Да и вообще, в Disintegration трехминутным попсовым «фитюлькам» нет места. Самая близкая к -попсе- композиция на диске — это меподичная и слегка нервическая Lullaby (совершенно заслуженно ставшая первым сингпом с альбома) продолжительностью более четырех минут и содержащая promo video, которое лучше не смотреть, если вы хоть в малейший степени подвержены арахнофобии. Впрочем, коли уж на то пошло, то натурам впечатлительным ее лучше избегать вовсе, ибо весьма реалистичное описание человека-паука на «ножках-фантиках», упорно «ищущего под кроватью дрожащую жертву», может довести до нервного расстройства.
Несмотря на то, что многие композиции Disintegration изобилуют длинными инструментальными вступлениями и соло, ощущения чрезмерной затянутости почему-то не возникает. The Сиге отлично знают, когда вовремя остановиться — и вот уже поток тягучих клавишных сменяют мелодичные гитарные темы (которые тоже лаконичными не назовешь), прокладывая путь четкому вокалу (и не менее четким текстам) Роберта Смита. Это превосходно демонстрирует безжалостная, быстрая и хаотичная, почти маниакальная Fascination Street — стоит вам подумать, что этот кошмар будет продолжаться вечно, как вовремя вступивший вокал благополучно спасает вас от дальнейших мучений.
Поверьте, Disintegration—это альбом, прослушав который до конца, вы остаетесь эмоционально выжатым, как лимон, однако не пожалеете об этом ни на секунду.