В 1982 г., в то время когда музыкант Чик Кориа в первый раз прибыл в столицу вместе с Гэри Бёртоном(вибрафонистом) по приглашению посла Соединенных Штатов Хартмана (именно благодаря его большой любви к джазу мы получили возможность услышать в то время многочисленных американских джазовых исполнителей), мы с большим трудом пробились в Дом композиторов, и не поверили глазам своим — живой, настоящий! Композицию группы Чика, Return To Forever, давно уже знали на память, но и пригрезиться не могло, что получим возможность увидеть создателя этой музыки собственными глазами.
Прекрасные джазмены иногда приезжали. Родители вспоминали о выступлениях Бенни Гудмана, старшие товарищи — о приезде Дюка Эллингтона. Я сам ещё помню американский бэнд, который состоял из стариков, исполнявших в 1975 г. в Лужниках концерты «Памяти Армстронга». И термин «джаз» уже преступным не был, а фестивали шли не в ресторанах а в кинотеатрах, и давали выступления на легальных концертах «Аллегро», «Каданс» и даже трио Ганелина. А слово «джаз-рок» на афишах не печаталось, Козлов именовал собственную команду «камерным ансамблем», и фамилии основоположников джаз-рока звучали не в обществе с Питерсоном и Паркером, но вместе с Led Zeppelin и Pink Floyd.
В конце семидесятых, в заключительном сезоне нелегальных «сейшенов» в столице и области, совместно с такими командами как «Машина времени», «Аракс» и «Високосное летом» давала концерты и группа «Диссонанс». Исполнителями в ней будущие звёзды различных жанров: Алексей Гагарин (ударные), Камиль Чалаев (басгитара) (будущий — регент церковного хора), Борис Оппенгейм (фортепиано) (в будущем — группа «Рок-Ателье»), Алексей Уткин (гитара) (в настоящее время главный гобоист России, и главный дирижер Российского камерного оркестра) и Лёша Фортунатов (скрипка). К сожалению, он скончался в восьмидесятые, так и не узнав, что музыка данная будет звучать на больших сценах. До сих пор помню, Фортунатов оглашает: «Пьеса скрипача Жан-Люка Понти из репертуара Оркестра Махавишну».
Через 3 года один из основателей джаз-рока Кориа оказался всецело настоящим — колоритным, молодым и не лишь мастерским пианистом, но и пристойным барабанщиком: на джеме Чик отдал собственное место Брилю,Чижику и Левиновскому и пересел за ударные.
Прошло более тридцати лет, давным-давно все разъехались по разным странам и перестали дивиться «живым легендам». Приехав в Израиль в начале девяностых я ещё собирал их — живые Арчи Шепп (Archie Vernon Shepp), Макс Роуч(Max Roach), Джон Маклафлин (John McLaughlin), Мишель Петруччани (Petrucciani Michel. Позже свыкся и даже начал относиться к небожителям критичней, чем к обыкновенным смертным — что позволительно было в семидесятые Товмасяну и Козлову, не разрешено братьям Бреккер. Первая встреча с Чиком Кориа в Израиле, в конце девяностых разочаровала. Искусство было на высоком уровне, но цельной идеи не было. Выглядело, буд то бы маэстро демонстрирует потенциал свой и своей группы Origin, в которой, отлично смотрелся только контрабасист Авишай Коэн. Следующая встреча была с дуэтом Кориа-Бёртон, как бы назад в восьмидесятые год. Экстаза от свидания со знаменитостью не было, но несмотря на все вышесказанное было восхищение от встречи с музыкой. И теперь еще одна встреча, коей предшествовали трепет и колебания. Опасения о том, что искусный джаз в 3-х тысячном амфитеатре в Кесарии не прозвучит, и что публика (из 3000 не меньше пятидесяти процентов придут на громкие фамилии за огромные деньги, но не послушать джаз) станет отплясывать под серьёзную музыку. Колебания в том, что знаменитые, но стареющие музыканты станут заниматься повторением неоднократно сыгранного, и мы, погибая со скукотищи, многозначаще будем отстаивать их, доказывая друг другу: «Ты знаешь — годы, жара, но всё-таки не плохо, но прежде было лучше».
Далее: аргументированы ли опасения? Что исполняли Чик Кориа и новый Return To Forever?
Опасения рассеялись с первых же минут выступления. Оставшиеся 2 часа не было и минуты даже призадуматься о любой из вышеупомянутых проблем. Забитый амфитеатр ревел от восхищения в паузах между композициями, чувственно затихая, а подчас (когда давала возможность музыка) аплодируя сольным фрагментам. Отплясывать не пытались, до такой степени захватила всех, искушенных и неискушенных, музыка. Усталые после работы, в преддверии длинной дороги домой и нового дня рабочей недели, ни один человек даже и не подумал тронуться в сторону выхода, покуда не исчезло ожидание на еще один бис. Повторение заключалось в старых темах. Исполняли их совершенно молодые, амбициозные, жадные до музыки парни — нельзя сказать «господа» или еще как-то, отвечающее реальному возрасту группы.
Вариация 1972 г. в буквальности возвратиться не могла. От нее сохранились сам семидесятилетний маэстро, и шестидесятилетний Стэнли Кларк, в то время — юный бас-гитарист, которому выпало сделать для джазовой бас-гитары не меньше, чем Чарли Паркеру для саксофона. Ленни Уайт, который пришел к Майлсу Дэйвису и Чику в конце шестидесятых двадцатилетним барабанщиком, оказался в Return To Forever немного позднее. Данное трио, с различными добавлениями, и представляло собой начальное возрождение группы. Другая случилась на наших глазах с возвращением Жан-Люка и ПонтиФрэнка Гамбале.
Гамбале — самый "юный" в группе, ему лишь (!) пятьдесят три, он — яркий гитарист, игравший очень много и со многими, в том числе в Electric Band Чика Кориа. Понти — легенда. Ему — шестьдесят восемь. Он в первый раз за свою практически пятидесятилетнюю карьеру приехал в Израиль — и стал одним из основных героев концерта.
Любая композиция была построена на 3-х солистах. Но исполняли они не обычно, меняя друг друга, а искусно переплетая собственные партии друг с другом. Все пьесы длились более двадцати минут, но не лишь не успевали наскучить, но вызывали печаль заключительными аккордами. Мастерским было не лишь индивидуальное искусство целого квинтета, не лишь ощущение ансамбля, но и виртуозная работа Кориа, как композитора не было ни одной ненужной нотки, ни одного ненужного, неоправданного акцента. Стэнли Кларк солировал очень много — но это только моё мнение, с которым процентов девяносто девять из 3-х тысяч, находившихся на выступлении, очевидно были не согласны. Термин «фьюжн» в сей вечер был забыт, оттого, что исполнители играли чистейший джаз-рок. Даже в то время когда ансамбль становился всецело акустическим — Кларк брался за контрабас, Чик исполнял партии на рояле, Понти и Гамбале также меняли собственные электро инструменты на их акустические версии — было удивительное хитросплетение драйва и камерной чуткости и элегантности. На сегодняшнем уровне искусства, но в точности так по духу, который мы могли услышать в семидесятые и который небезрезультатно старались исполнять у нас в стране «Диссонанс» и «Арсенал».
Финишные аплодисменты и предвкушение биса. Понти инициирует с «Аранхуэсского концерта». Понятно, в данный момент прозвучит «Фиеста» — какое же «Возвращение» без неё! Основной бестселлер Чика звучит в новейшей аранжировке, но со старым, по обыкновению бешеным драйвом, и по-прежнему доводит публику до истинного музыкального экстаза. Публика неистовствует, мелодический квинтет появляется на авансцене и исполняет мощнейший рок-н-ролл!
Покуда есть подобные музыканты, за судьбу джаза и рока можно не беспокоиться.